1 / 5

АЛЕНА ПОПОВА

vol. 3

Алена Попова – откровенная, красивая, умная женщина; мудрая мама, любящая жена; обожаемый преподаватель; профессионал, которого ценят, и невероятно интересный собеседник!

Между перелётами, нам, все-таки удалось взять интервью у Алёны и мы рады поделится им с вами! 

Беседовала Мария Есьман

Мария Есьман: Алена, вы родились в Таджикистане, из-за папиной работы переехали в Беларусь. Вы никогда не задумывались, что бы было, если бы вы остались там?

Алена Попова: Не думала об этом. (Улыбается.)

М.Е: Там остались друзья детства, или вы переехали совсем ребенком?

А.П.: Когда я переехала, мне было почти 8 лет. По-настоящему близкие друзья у меня появились в чуть более позднем возрасте. Я помню свою детскую дворовую компанию, довольно хулиганистую, к слову… Но мы не поддерживали связь после моего переезда. Писем не писали, а Интернет появился много лет спустя.

М.Е.: Когда вы были на малой родине в последний раз?

А.П.: В прошлом веке. (Смеется).

М.Е.: Алена, дайте, пожалуйста, определение понятию «мода»?

А.П.: Не дам, Маш, не знаю я, что это такое сейчас. Если мы говорим о fashion-бизнесе, это одна история, а если говорим о моде, как временном, актуальном явлении, то сегодня «актуальность» соотносится, скорее, с понятием «необходимость». Мода в контексте глобального сектора экономики – важная креативная индустрия, представляющая сегодня довольно сложно работающую систему, которая ко всему прочему стремительно меняется.

М.Е.: А вы модный человек?

А.П.: Не думаю… Вообще, люди, профессионально работающие в бизнесе моды, редко бывают модными. Мы, скорее, грустные фантазеры, люди из музея черных вещей. У нас довольно специфичный вкус, который больше привязан к стилю, чем к моде. С трендами и «модными хитами» мы не дружим, потому что знаем о них задолго до того, как они появляются на подиуме и не испытываем к ним особенной тяги. Внешние спецэффекты больше присущи в нашем бизнесе тем, кто работает в fashion-медиа. Но и эти люди рано или поздно устают от модности и прочего street style.  

М.Е.: Вы носите то, в чем чувствуете себя комфортно.

А.П.: Я ношу то, что нравится лично мне. А то, что нравится мне, комфортно по определению – образ жизни вечного путешественника обязывает. У моих вещей прекрасное качество и, последнее время, процентов на 80 они сделаны вручную. Наверное, это возраст… (Смеется.) Например, кашемировое платье, которое сейчас на мне. В индустриальных масштабах произвести такие нереально: настоящий кашемир из подшерстка коз породы Иркус (лат. Сapra Hircus), сложная технология, уникальное лекало. В лучшем случае, тираж модели – 10 единиц. Т.е. подобные вещи делаются в формате небольших дизайнерских студий, у которых есть возможность находить и  работать с отменным сырьем и специализированными ателье.  

М.Е.: Вы работаете в индустрии моды уже более 20 лет, а именно в сфере коммерческих коммуникаций.

А.П.: Да, но профессионально я выросла не как коммерческий коммуникант, я – продавщица. Ну, хорошо. (Смеется.) Это называется «продавец-консультант». Все началось с того, что я устроилась продавцом в бутик. Довольно быстро я стала и менеджером по продажам, и потом байером этого бутика. В течение последующих 10-ти лет бутик вырос в розничную люксовую сеть, и наш постоянный пул брендов насчитывал их несколько десятков, из которых половина относилась к большим люксовым модным домам. При этом, несмотря на изменяющийся профессиональный статус, я каждый день работала в бутике продавцом, каждый день работала с клиентом. И до сих пор уверена, что это единственно верная схема: если не знаешь своего клиента и не умеешь с ним работать, не разговариваешь с ним, не общаешься, ни разу не продал ему костюм, туфли, сумку и т.п., невозможно быть ни эффективным байером, ни эффективным коммуникантом, ни более-менее заметным профи в fashion-медиа. И особенно в его самом замороченном сегменте – в люксе, клиент которого очень чувствительный, в хорошем смысле слова, и всегда особенный. Такой клиент ждет от вас многого и обращает внимание на, казалось бы, пустые мелочи, но именно эти мелочи определяют его конечный выбор. Желательно, чтобы этот выбор остался с вами, а не в бутике конкурента напротив. (Смеется).  А потом… мне очень нравится работать с конечным клиентом. И очень люблю и ценю людей, с которыми сотрудничаю. И не важно – это руководители бизнеса, сумасшедший, но гениальный стилист или начинающая робкая модель. Бизнес моды тем и хорош и привлекателен, по крайней мере, для меня, что в нем бок о бок работают самые разные персонажи. И на результат их совместной работы все еще сильно влияет творческая энергия, которую никто не отменял, несмотря на то, что деньги и стремительно меняющиеся форматы общения с конечным клиентом – важные условия, без которых мода как бизнес не существует.

М.Е.: Учитывая сколько лучших лет своей жизни вы отдали fashion-индустрии и как много вы о ней знаете, никогда не возникало желания попробовать себя с непривычной для вас стороны – создать коллекцию одежды?

А.П.: Нет. (Смеется.) У меня нет должного образования и нет даже намека на творческий потенциал, я не художник, я – продавец. Меня любят дизайнеры, потому что я хорошо умею продавать. Естественно, я со-участвую в создании коллекции, даю рекомендации, но, пусть каждый занимается своим делом.

М.Е.: Но если бы вы все-таки сделали коллекцию, то это была бы коллекция с небольшим  количеством единиц и очень хорошего качества, я права?

А.П.: То, что качество было бы идеальным, абсолютно точно. Опыт рабочий и личный уверили меня в том, что гардероб должен быть небольшим, похожим на конструктор, каждый элемент которого – ваша вещь, сделана по мерке из лучшего сырья, и пусть в нем будут в том числе индустриальные вещи, но сделанные с любовью к гипотетическому вам и к планете. Масс-маркетный треш – это абсолютно безответственное отношение к ресурсам Земли, и никто меня не убедит в ином, потому что я знаю, что такое производство, и в частности – текстильное производство, обувная фабрика и т.д.

М.Е.: Настолько все плохо?

А.П.: Я бы не говорила об этом в категориях «хорошо» или «плохо». Дешевая одежда производится из еще более дешевого сырья. Дешевое сырье – это максимальные издержки и максимальный уровень эксплуатации, в том числе, человеческих ресурсов. Т.е. мало того, что мы ведем себя на Земле, как ее владельцы, а мы всего-то ее арендаторы, главная задача которых передать следующим поколениям приличное место для жизни. Так мы еще умудряемся в 21 веке со всеми существующими технологиями, коллайдером, полетами на Марс и т.п. не гнушаться детским трудом на швейных фабриках или сливать в реки невероятное количество токсичных отходов, производимых текстильной промышленностью, например, в Восточной Азии.

М.Е.: Расскажите, пожалуйста, о вашем самом интересном проекте, работе, сотрудничестве?

А.П.: Все проекты очень интересны.

М.Е.: Может быть, вас удивил, с хорошей или плохой стороны, дизайнер, с которым вам довелось сотрудничать?

А.П.: Меня редко кто удивляет. (Смеется.) Я отвечу так: когда давно работаешь в бизнесе моды, то дизайнеры не удивляют, потому что с ними, с большего, мне все понятно... Индустрия – это система, она стремится к простоте, к униформе. В принципе, мы уже пришли к этому, оторвите этикетку от платья, и мало кто определит его автора. Большие Недели меня не вдохновляют вообще. Моя отрада в последнее время – Копенгагенская неделя моды, там можно насмотреть невероятную красоту. Моя вечная любовь – японцы, сказочная мода, сказочная культура, удивительная способность сочетать технологии и философию, и в итоге являть миру чудеса…

М.Е.: Кого из белорусских дизайнеров вы носите?

А.П.: Ношу Самощенко, Цокаленко. Есть уже винтаж от Ванечки Айплатова. С удовольствием сходила бы еще к паре-тройке дизайнеров, но нет времени. И даже был план с моими минскими подруженциями посетить кое-кого, и даже договорились, но… не судьба: заботы, аэропорт и все…не сложилось.

М.Е.: Ваши слова: «Я не позволю себе публично дать критический комментарий эстетической составляющей коллекции, потому что в этом не разбираюсь». А если я вас спрошу не как fashion-пиарщика, а как обычного потребителя, какая именно эстетическая составляющая вам нравится в одежде от белорусских дизайнерах?

А.П.: Машенька, я не обычный потребитель, у меня «прицел» отстроен. (Улыбается). Эстетика, ее восприятие – глубоко субъективная штука. В одежде меня радует вкус и качество. Мои иностранные коллеги сказали бы – class and intelligence. Вкус и качество присутствуют и у многих белорусских дизайнеров.  

М.Е.: Алена, представим ситуацию: к вам приходит дизайнер со своей коллекцией одежды. Коллекция оставляет желать лучшего, но вы понимаете, что у человека есть потенциал, и либо он начнет развиваться, либо останется на месте. Вы бы взялись за раскрутку такого сомнительного бренда, это все-таки ваша репутация?

А.П.: Откровенно говоря, у меня не было таких ситуаций, чтобы ко мне подходил дизайнер и ставил передо мной подобные задачи. И более того, я сама лично не занимаюсь раскруткой, это коллективная работа. То есть все мои истории успеха, это всегда проектная командная работа.

М.Е.: Хорошо, позвали бы вас в такой проект, вы бы приняли приглашение? Или тут уже все зависит, кто в команде?

А.П.: Зависит от того, кто в этом проекте будет рядом со мной. На самом деле от дизайнера тоже зависит многое, но не все. Как только дизайнер выходит из мастерской с коллекцией и с желанием ее и показать, и продать, он становится частью командных бизнес решений, несмотря на талант и личное обаяние. И вот уже сегодня, признаюсь, я и на дизайнера посмотрела бы… Много их стало последнее время.

М.Е.: А если человек  суперпрофессионал, но со скверным характером?

А.П.: Мой опыт показывает, что суперпрофессионалы редко страдают скверным характером. Сложным – да. Если же так случилось, то суперпрофессионалу придется хорошо поработать, в итоге он получит гонорар и сможет заняться чем-нибудь другим, если не справится с внутренними противоречиями. Бизнес моды хорош тем, что двери его открыты всем, кто хочет в нем поучаствовать. Просто правила, условия и форматы участия разные. Например, можно думать, что ты работаешь в fashion-бизнесе. А на самом деле, быть просто неплохим ателье. Можно потратить много денег на продвижение, а в итоге добиться тех же финансовых результатов, которых добивается прямой конкурент, у которого даже инстаграма нет. С одной стороны, наш бизнес красив и обаятелен, а с другой – это всего лишь бизнес. Это уже всего лишь бизнес.

М.Е.: Вас волнует, что о вас говорят окружающие?

А.П.: Мне интересно, как ко мне относятся близкие люди. Мнение остальных людей мне интересно, если это влияет на мою зарплату. (Смеется.)

М.Е.: Ну вот, вы говорите, что в fashion-индустрии работают интриганы и сплетники. Вы как человек из fashion-бизнеса, наверняка, слышали о себе какую-нибудь гадость, вас она расстроила?

А.П.: Машенька, я занимаюсь естественной, т.е. человеческой коммуникацией. Занимаюсь ею давно. Каждый день ей учусь. Я знаю природу словесных гадостей. И не только словесных. Расстраиваться им – участвовать в них. У меня нет на это времени. (Улыбается). Расстраиваюсь я по другим поводам, и они не имеют отношения к тому, что обо мне говорят. А индустрия наша…ну да, эмоций много, поводов поболтать о том о сем – еще больше. В эмоциональной болтовне много всякого говорится.  

М.Е.: Хочу задать вам вопрос как девочка девочке, «… в те моменты, когда вы стоите перед зеркалом в красивом наряде и вам нравится отражение, вы делитесь со Вселенной энергией радости», – это ваши слова. Так какая одежда побуждает вас делиться энергией радости?

А.П.: Красивая. Любимая.

М.Е.: А у вас есть наряд, который вы особенно любите?

А.П.: Как девочка девочке, я вам скажу так, особенно любимые есть. (Смеется.) Но это не наряды, а ощущения красоты. Мне понравилось, как мой сын это определил, он сказал, что когда мамочка наряжается и стоит перед зеркалом, ее нельзя трогать, потому что в этот момент она находится в мире моды.

М.Е.: Как сказал-то красиво.

А.П.:  Мужчины тоже, скажу я вам, те еще кокетки, и перед зеркалом покрутиться непрочь, уж поверьте. Надевают красивый костюм, не оторвать их от зеркала, все им сразу становится интересно – и мода, и стиль, а если еще похвалить… (Улыбается). Ощущения, которые вызывает надетая на вас одежда, это сугубо личное, интимное. Именно поэтому, в какой-то момент, я прекратила озвучивать, как я вижу ту или иную мою знакомую, даже если меня настойчиво об это просят. Мне кажется, если моей знакомой захотелось поносить перья, сверху обсыпанные блестками, встать на платформу и еще неким образом поистерить, то пусть она это делает, у человека такое внутреннее состояние. Другой вопрос, что образ может быть неприятен, с эстетической точки зрения, лично мне. Но в моем близком окружении таких фантазерш нет. А все остальные…да бог с ними. Если же мне нужно работать с кем-то, то по его или ее внешнему виду я могу, с точностью до 99 процентов, сказать сработаемся мы или нет. Одежда, сочетание цветов, нюансы, детали образа – для меня красноречивы. Говорят же, что эффект первого впечатления чаще складывается еще до того, как человек начинает общаться вербально. Образ для меня – гораздо более сильное выразительное средство проявления личности.

М.Е.: Было такое, что вы кому-нибудь из белорусских дизайнеров посоветовали продвигать его коллекцию за границей, потом что здесь она не востребована, а за границей такую одежду покупали бы, и очень хорошо?

А.П.: Я стараюсь отвечать только на те вопросы, которые мне задают. Обычно в Беларуси дизайнеры хотят моего совета, когда у них заканчиваются деньги, терпение, творческий задор. До этого момента они все прекрасно знают сами. Вам это подтвердят многие белорусские дизайнеры. Если меня приглашают в шоу-рум, я приезжаю, мы общаемся. Если просят, даю рекомендации, что можно или желательно сделать, для того чтобы коллекция стала продаваемой, что нужно сделать, чтобы улучшить коммуникацию, на чем сконцентрироваться и так далее. Многие слушают. Реализуют услышанное. Я вижу потом результаты, либо мне пишут, присылают ссылки. Мне кажется, это нормальный рабочий процесс.

М.Е.: То есть, сейчас любой дизайнер, который прочитает это интервью, узнает, что может совершенно спокойно, вам позвонить или написать и вы ему ответите, и более того, даже дадите полезные советы?

А.П.: Пусть лучше сначала напишут. Я всем отвечаю. Всегда. Хотя вокруг меня только в Минске создался очень смешной образ цап-царапыча. И способствуют этому люди, которые якобы со мной знакомы, рассказывая друг другу странные истории о событиях, в которых я не могла физически принимать участие – я редко бываю в Беларуси и общаюсь здесь в общей сложности с двумя десятками персоналий, с которыми знакома по двадцать и более лет. А, может быть, барышня с лопоухими ушами и в очках это как-то, да… (Смеется). Не знаю…  И потом мы же говорим о дизайнерах, это люди творческие, как правило, стеснительные, замороченные. А у нас все-таки развит именно сегмент авторской моды, где  дизайнеры как художники, и в этом случае, дизайнеру  показать свою одежду – то же самое что показать художнику свою картину, что всегда волнительно.

М.Е.: Они боятся, что их коллекции раскритикуют?  

А.П.: Вероятно. Я полагаю, они привыкли, что ими все и всегда недовольны. Многие, я знаю, кто все-таки решился на общение, поначалу боялись, что у меня может не быть времени, и вдруг они меня обидят, а сколько надо заплатить, но ведь я это делаю, потому что ко мне обратились за помощью. (Улыбается). И белорусские дизайнеры моды, даже самые успешные….они все находятся приблизительно в равных рыночных условиях. И я, как правило, через общение помогаю им осознать их деятельность в этих условиях, увидеть возможную перспективу, сформулировать цель всей этой бурной деятельности.

М.Е.: И все-таки, очень здорово, что вы помогаете, ведь часто бывает так, что когда человек чего-то достиг, он обычно жалуется на нехватку времени, и выходит так, что человек много знает, но ни с кем не делится ни опытом, ни знаниями. И ты толком не понимаешь, у него действительно нет времени или…

А.П.: Машенька, чаще у таких людей действительно нет времени. У меня, когда я приезжаю в Минск, так называемого свободного времени становится еще меньше. Но я знаю, что в Беларуси – сильнейшая художественная школа. Поэтому дизайнеры здесь интересны и самобытны. И я неустанно об этом говорю. Но художественность и самобытность должны поддерживаться не менее важными составляющими, главными из которых является производство и традиции ремесла. А вот этого нет. Поэтому яркий, талантливый дизайнер здесь находится в постоянной борьбе за выживание. Продать одну-две коллекции – это не успех. Быть любимцем местных селебрити, мелькать в прессе, даже закончить важнецкое профильное учебное заведение в Италии или Англии – это не успех. Это – всего лишь начало пути. Дизайнер моды должен быть интегрирован в бизнес, должен понимать как он устроен и как он работает, если не хочет понимать сам, то найти тех, кто понимает. Иначе это все похоже на сознательный мазохизм. Кроме всего прочего, «наш дизайнер» постоянно сталкивается с «нашим клиентом», который очень часто недоволен соотношением цена-качество, и не всегда это просто клиентские капризы, и прочее. Я уверена, что все наладится. Это дело времени. Конечно, хочется, чтобы при этом и дизайнеры еще живы были к тому времени. (Смеется).

М.Е.: Алена, вы очень много работаете, вам хватает времени на такие банальные вещи, как приготовить блины на завтрак ребенку, помочь с уроками?

А.П.: Хватает. Когда я дома, то готовлю. При этом от меня никто не требует сложных блюд  и изысканной сервировки стола. (Улыбается). У сына я уроки не проверяю. В этом нет необходимости. Если он хочет, то советуется.  

М.Е.: Здорово, обычно мальчиков надо заставлять учиться.

А.П.: Нет, это не тот вариант. (Улыбается).  Он все делает сам, правда, в школу вообще не собирался идти. Когда ему исполнилось шесть с половиной, то мы предложили ему пойти в первый класс. Человек ответил, что все, что ему нужно, он уже знает, и купился только на внешний вид директора школы  – длинноногую красавицу. Так было принято решение: «Хорошо, в эту школу я пойду». (Смеется). А сейчас учится в физико-математической школе, в которую решил пойти сам, проучившись шесть лет в лингвистической гимназии. Занимается музыкой, спортом, рисует. Обычно говорят, что если ребенок сильно занят – учеба, кружки, спорт – то у него нет детства. Я думаю, те, кто это говорят, изрядно лукавят. Мне кажется, важно говорить об этом с детьми. Услышать их желания. Предложить им, посоветовать. И в том числе услышать их, если они все-таки устают. И тогда не нужно будет заставлять. Ну, если только совсем немножко. (Улыбается).

М.Е.: Настоящий мужчина. Вы сказали, что он занимается музыкой?

А.П.: Да, у него прекрасный педагог по классу фортепиано. Наконец-то, разыгрался, почувствовал вкус, мы получаем удовольствие от его исполнения. То же самое было и со мной, я закончила музыкальную школу по классу скрипки.

М.Е.: Я тоже скрипачка.

А.П.: Тогда вы меня поймете, когда до 4-го класса  я извела всех – себя, учителей, соседей. (Смеется).  А потом начало получаться, меня начали хвалить, и после выпускного предложили продолжить серьезное музыкальное образование. Но я пошла в ИнЯз. (Смеется).

М.Е.: Какую вы музыку слушаете?

А.П.: Хорошую.

М.Е.: Значит точно слушаете классику?

А.П.: Да, но я люблю и современную музыку.

М.Е.: Например? Какая ваша любимая группа?

А.П.: Любимых у меня много. Конкретно сейчас я слушаю London Grammar и Them Crooked Vultures.

М.Е.: А кто нравится из классиков?

А.П.: Сейчас у меня период «Ш» – Шуберт, Шопен, Шёнберг. В хорошем исполнении. (Улыбается).

М.Е.: Алена, когда вы последний раз ходили в кино, со своей семьей?

А.П.: Я недавно в Италии с крестной ходила на фильм с Томом Хэнксом «Шпионский мост» (англ. Bridge of Spies). Я часто хожу в кино, с удовольствием смотрю фильмы, которые выбирает сын. Ему, как и всем мальчишкам в его возрасте нравятся анимационные, героические ленты. Хотя я заметила, что такие фильмы нравятся мальчишкам в любом возрасте.

М.Е.: Ваша любимая книга?

А.П.: Ой! Я много читаю. Мы вообще дома очень читающие. Кроме всего прочего я читаю в большом количестве научно-исследовательскую литературу. Каждый день читаю много текстов на разных языках. В основном на русском и английском. На итальянском и французском тоже довольно часто.

М.Е.: А что бы вы посоветовали почитать, что вас впечатлило?

А.П.: Лев Лосев «Меандр. Мемуарная проза». Это потрясающая книга, которую я сейчас читаю с большим удовольствием. В ней собраны воспоминания автора о Бродском, незаконченная автобиография, портреты ключевых ее участников… Читаю и радуюсь языку, которым она написана, авторской иронии, его мрачноватому юмору… Лосев – потрясающий лирик.  Я думаю, эта книга понравится тем, кто скучает по породистой русской речи.

М.Е.: Как вы считаете книга лучше чем фильм?

А.П.: Это разные форматы. (Улыбается). Порой бывает, что визуальный формат, для меня, становится более выразительным и красноречивым, нежели классический текст из букв. Бывает наоборот. А случается, что буквы ярче звучат на фоне гармонично подобранных видео или художественной иллюстрации.

М.Е.: Что такое счастье для хрупкой женщины Алены Поповой?

А.П.: Счастье – это когда ты любишь, и тебя очень любят. Мне кажется, что это непременное условие для любого человека, не только для хрупкой женщины.


Фото Евгения Мужева

Макияж Алиса Панфилова

Прическа Екатерина Полынькова

Одежда: Genny, Celine, Ольга Самощенко, Femme Fatales


Еще новости