1 / 6

ОЛЬГА КЛИП

Куратор, искусствовед, директор галереи "Дом картин".

Куратор, искусствовед, директор галереи «Дом картин» родилась в 1984 году в Вильнюсе. Окончила СШ № 65 (с английским уклоном) г. Минска. Училась в  ЕГУ, специальность «Музейное дело и охрана памятников культуры», затем в Санкт-Петербургском университете. Проходила практику в Государственном Эрмитаже. Училась в Италии в школе для иностранных студентов. Закончила магистратуру  ЕГУ  по специальности «Визуальные исследования». Преподавала в ЕГУ курс «Исторические и пространственные категории европейского искусства». Работала в Национальном художественном музее в отделе западноевропейского искусства. Училась в магистратуре школы Лувра. Являлась куратором «Осеннего салона - 2015», организованного Белгазпромбанком и проектом «Арт-Беларусь». В 2016 году основала художественную галерею в формате квартирника «Мастацкі маёнтак».

Тема современного искусства является одной из самых популярных в различных дискурсах: от научного до обывательского. На выставках  и зритель, и художник, и критик могут задать одинаковые вопросы: «что это?», «как это работает?», «что хотел сказать автор?». Новый художественный язык, новые арт-практики, новые арт-пространства… Или все уже не ново?

О роли куратора, взаимодействии бизнеса и искусства, о том, как происходит «становление» и «легализация» шедевра, и какой он современный почитатель искусства, мы спросили у Ольги Клип.

Беседовала Анна Вощинчук

Анна Вощинчук: Откуда у Вас возникло желание заниматься выставочными проектами?

Ольга Клип: Как Вы понимаете, я имею искусствоведческое образование и получила богатый визуальный опыт работы в разных музеях по созданию выставочных проектов.  По складу своего ума я практик, и в какой-то момент стало понятно, что для меня важнее реализовывать свои художественные замыслы в пространстве, нежели работать в библиотеке и теоретически исследовать историю искусства.

А.В.:  Чем  отличается работа с пространством частной галереи от работы с пространством в музее как устоявшемся художественном институте?

О. К.: Если мы просто говорим о неком физическом пространстве –   о стенах, высоте потолка и прочих технических атрибутах  –  тогда нет разницы, это ампирные стены или стены заброшенного городского завода. По сути дела, любую выставку профессионал сможет «посадить» в то или иное пространство. Тем не менее, надо понимать, что существуют административные и экономические ресурсы, с помощью которых действительно возможно влиять на концепцию и презентацию выставки.

А.В.:  Опыт какого  пространства  для Вас интересен в выставочной деятельности?

О. К.: Во многих странах мира укоренилась традиция использования промышленных площадей для выставочных проектов. Эти пространства хорошо работают, они показали и доказали свою эффективность. Надо отметить, что такие помещения куратор и архитектор выставки свободно могут интерпретировать. Не думаю, что мода на них исчезнет  в скором времени, потому что существующие промышленные пространства уже стали прочными культурными платформами. На мой взгляд, в Беларуси они только начинают развиваться, и таких площадок нам не хватает. Речь идет не только о Минске, но и о других городах.

А.В.:  Как на Ваш взгляд сегодня происходит «легализация» шедевра, когда он переходит из промышленного пространства в музейное? Изменяется ли «статус» произведения искусства?

О. К.: В общем-то – да, потому что есть культурные площадки, которые являются весомыми и значимыми в мировом пространстве. И музей – это, конечно же, показатель. Безусловно, статус может наработать и частная площадка, но ей, конечно же, сложнее. В первую очередь потому, что отношение зрителя другое, оно в несколько раз требовательнее. И административного ресурса у государственных площадок гораздо больше для повышения культурного статуса. Что касается частных территорий, то здесь может быть задействован  финансовый ресурс. Например, музей современного искусства «Гараж» в Москве имеет статус не ниже Государственной Третьяковской галереи и музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина. Надо четко понимать, что «статусность» площадок формируется в процессе работы сплоченной команды профессионалов. Любое художественное достояние можно загубить, сделав неудачную выставку. И, в свою очередь, поднять статус «маленького» художника, представив его творчество через высокопрофессиональную организацию персональной выставки.

А.В.:  Каковы, на Ваш взгляд, критерии современного искусства? И имеются ли они сегодня?

О. К.: Тяжело уже говорить про новизну и новаторство, глядя  на развитие искусства ушедшего XX столетия. Игра с «прошлым» была нова до какого-то времени, а потом и это стало «неново». Те правила, которыми пользуется актуальное искусство, – это работа с социальными темами и  контекстом. Но, глядя на выдающихся представителей современного искусства, необходимо сказать, что они думают не только о высказывании художника, но и о форме художественного произведения. Это все-таки не «треш-арт» и не груда мусора. Даже если автор работает с грудой мусора, определив для себя именно такие художественно-выразительные средства, то зрителю все равно будет видно качество работы. Поэтому, главным критерием остается и будет профессионализм и талант художника.

А.В.:  Кто Ваш любимый художник? Какие у Вас зрительские предпочтения?

О. К.: Со студенческой скамьи мне нравится Марк Ротко. Возможно потому, что я жила на его родине в латвийском Даугавпилсе.  Когда мне удалось увидеть его работы  «вживую», все сошлось: и абстракция, и цвет, и форма, – все доставило мне визуальное наслаждение. Как отмечают некоторые искусствоведы, удовольствие – это первая задача искусства, хотя я так не считаю.  Еще один эмоциональный опыт получила во Франции, когда мне несколько лет назад довелось увидеть большую ретроспективную выставку Хаима Сутина, в Музее Оранжери в Париже. До того любила его натюрморты и «мясо», после этой выставки я полюбила его портреты.  

А в последние несколько лет мой визуальный исследовательский опыт сконцентрирован на международной выставке «Арт-Базель» и всего, что вокруг неё происходит. Мне интересны проекты, в которых художник «заигрывает» со зрителем. Так, на «Арт-Базеле» был представлен проект Rafael Lozano-Hemmer and Krzysztof Wodiczko's «Zoom Pavilion» (2015). Художники работают в пространстве паноптикума.  С другой стороны – для меня сейчас актуальны проекты, в которых автор работает с пространством, например, творчество  Яёи Кусама.

Для Минска местом, где нам удалось изменить пространство, стала площадка Дворца искусств, но я, конечно, ни в коем случае не сопоставляю этот опыт со своим пристрастием к Я. Кусама. Я являлась куратором «Осеннего салона – 2015», организованного Белгазпромбанком. Для решения этих вопросов был приглашен дизайнер – Анна Федяева (она окончила Нью-Йоркскую школу дизайна, сейчас работает в Голландии). Это был первый опыт сотрудничества и, мне кажется, что он получился удачным, потому что команде удалось изменить представление о пространстве и о художнике в пространстве.

А.В.:  Какие сейчас намечаются выставочные тенденции? Будущее за «коллективными выставками» или же за «персональной выставкой» одного художника?

О. К.: Я бы отметила, что выставка выставке рознь. Есть интересные  персональные выставки, которые представляют не просто ретроспективу творчества художника. Будет ли такая выставка просто «архаичной» демонстрацией достижений, во многом зависит от куратора. В данный момент для меня как для куратора, более интересны коллективные экспозиции. Это не просто соединить «всякое разное». Мы с группой художников совместно «изображаем» и «отражаем» нашу идею и концепцию. Сегодня есть интересные задумки, которые, надеюсь, будут воплощены в реальность. Например, появилось условное название проекта «Книжная выставка». Заявленная тема базируется на переосмыслении зрительского восприятия института музея и библиотеки: что, если бы книга оказалась в таком же недосягаемом положении, как картина в витрине?  Надеюсь, что в скором будущем проработаем такую концепцию и воплотим эту идею.

Хочу еще вспомнить и рассказать о личном опыте организации выставки одного художника. Три года назад мы работами на площадке Музея современного изобразительного искусства в Минске, где представили проект с художником – французом итальянского происхождения Гаспарэ Маносом. Он назывался «Портреты крупным планом». Но идея была показать не ретроспективу творчества, а процесс повседневного взаимодействия художника со знаковыми и знаменитыми людьми. Это и Мик Джагер, и Ди Каприо, и многие другие лица. Через представленные портреты увидеть портрет самого художника и особенности его творчества. Поэтому проект «Портреты крупным планом» являлся творческим портретом Гаспаре Маноса, а не просто ретроспективой творчества. И популярный метод привлечения аудитории никак не сказался на качестве представленных нами работ.

А.В.:  Важен ли для Вас зритель? Идеальный зритель какой он?

О. К.: Для меня очень большая загадка – кто он, современный зритель? На днях работали с маркетологами в «Доме картин», чтобы создать стратегию продвижения культурного продукта, и пришли к выводу, что белорусского зрителя предугадать невозможно. Я вижу четкую стратегию у галереи «Ў» и у «ЦЭХа», где действительно формируется «свой» зритель и «своя» аудитория. Это, как правило, люди молодые, в случае «ЦЭХа» – хипстеры. Что касается «Мастацкага маёнтка» – это группа людей среднего возраста, около сорока лет, молодежь составляла весьма малый процент. Зритель же «Дома картин» еще на пути к нам, потому что команда только начала работать в этом направлении. Конечно, мне как куратору хочется, чтобы искусство было вхоже в любой дом. По весне прочитала цитату Адама Глобуса и теперь постоянно привожу в пример. Он говорил, что мечтает о том, чтобы его картина висела в «однушке» в Малиновке, а человек смотрел на живую работу, а не на репродукцию или постер. Я согласна с таким пониманием и видением роли картины. Пусть будет маленькая работа художника, приобретенная за триста долларов, а не постер, оформленный в раму, за такую же цену. Потому что всегда важна работа с настоящим артефактом. Оригинальный продукт существует, и он неповторим. Сегодня ощущается некий парадокс времени и культуры, когда каждый человек говорит о своей оригинальности и неповторимости, а при этом продолжает покупать картины в ЦУМе, напечатанные китайцами.

Еще я четко понимаю, почему зритель предпочитает посмотреть «blockbuster» в кинозале, чем посетить музей или галерею. Все понимаем, что посещаемость галерей и музеев не очень высокая. Самые массовые посещения были 10000 в месяц (и это на двухмиллионный город жителей!). Музеи разного уровня соревнуются за удержание своего посетителя в любой стране.  Я понимаю, почему так происходит в Минске – потому что зачастую представленные проекты скучны. Зритель идет на выставку, чтобы получить впечатления и эмоции. Одна из актуальных проблем в мире и в Беларуси  – наличие хороших работ, но отсутствие презентации и кураторского высказывания, поэтому посетителю неинтересно и непонятно.

Я бы отметила еще и экономический момент. Ведь есть хорошие проекты – но и это не работает на повышение посещаемости, потому что зачастую для белорусского зрителя дорого. Поэтому сейчас команда «Дома картин» работает над составлением программы лояльности. Мы продумываем образовательные мероприятия: экскурсии, лекции, мастер-классы. По опыту «Мастацкага маёнтка» планируем возможность приобретения билета на выставку с бонусом в виде различных культурных событий: встреч с владельцами галерей, экскурсий с приглашенными гидами. Все это, надеемся, сможет привлечь посетителей. Поэтому «Дом картин» работает над тем, как привлечь своего зрителя, независимо от географии, времени года и суток.

А.В.: Выставку, какого художника Вы бы хотели сделать в Минске?

О. К.: Мечтаю о  Яёи Кусама. Но на пути к такому масштабному проекту еще много выставок. Более близкая мечта – Лявон Тарасевич. Интересны мне художники, которые живут за пределами нашей республики, но родились здесь. В ЕГУ я посещала курс «Художественная пропедевтика», который читала Людмила Русова. Хочу сделать целостный проект, посвященный ее творчеству. Потому что прошедшие выставки художницы, на мой взгляд, были несколько фрагментарны. Хочу собрать кураторов, которые с ней работали, и осуществить новое прочтение творчества Людмилы Русовой.  

А.В.: Находится ли современное искусство во власти денег? Как в идеале должно осуществляться взаимодействие между искусством и бизнесом?

О. К.: Есть агенты поля искусства, которые действуют, как профессионалы в этой сфере, и, значит, их труд должен оплачиваться. Это ни в коем случае не волонтеры, не альтруисты. Кто за это платит – потребитель этого продукта, то есть зритель. С другой стороны, есть бизнес-сообщество, для которого в принципе (так сложилось в мире), благодаря искусству, формируется некий имидж. Зритель, приходя на выставку, приобретает товар. Он может получить товар и безвозмездно, но тогда за это платит бизнес. В моем понимании государство как финансовый институт должно минимально принимать участие в инвестициях.  Это роль частной сферы, донаторов и меценатов, как было всегда. Я приверженец американской модели системы взаимодействия между зрителем, художником и бизнесом. Почему зритель не ходит на выставки? Очевидно потому, что его не устраивает этот культурный продукт. Или же, возможно, кружка пива доставляет большее удовольствие, чем поход на выставку.

В современном искусстве есть другие линии взаимодействия: это художник и покупатель, но в этой цепочке существует еще посредник. Налажена мировая практика: художник – создает, посредник – реализует, а зритель – покупает. Посредник за реализацию получает гонорар. И логистическая цепочка так же, как с любым товаром, должна работать. Почему-то в отношении искусства это не всегда получается. Всегда есть мнение о возможности сторговаться или сбить цену. Возникают вопросы и у посредников, и у художников. Естественно, что при покупке картины через мастерскую художника и через посредника цена не должна отличаться. К примеру, Лари Гагосян делит сумму с художников пополам, также поступает питерская галерея «Эрарта». Сегодня художник не может охватить все сферы взаимодействия, а с посредником не всегда хочет делиться. Можно самостоятельно продать одну-две картины, на большее количество в динамично изменяющемся мире ему не хватит времени и сил. Художник должен работать в хороших условиях и режиме, творить.  Галерея – пространство публичное, в отличие от мастерской художника, поэтому, выгодно и нормально сотрудничать, искать какие-то компромиссы и достигать баланса.

Фото/стиль Евгения Мужева

Макияж Наталья Солодовникова

Одежда TIKOTA UNIQUE 

Еще новости